I ВСТУПЛЕНИЕ


I. ВСТУПЛЕНИЕ.

22 ОКТЯБРЯ 1721 года Петербург торжественно праздновал заключе­ние Ништадтского мира, подведшего черту под Северной войной. Дошедшие до нас подробные описания этого события и гравюры петровского времени позволяют представить этот день.

Действо развернулось в Троицком соборе, где в присутствии высше­го дворянства, чиновничества и генералитета Сенат объявил о присвое­нии Петру титулов “Император”,”Отец Отечества” и “Великий”. После праздничной церковной службы был оглашен текст Ништадтского мирного договора. Запели трубы, загремели литавры и барабаны, густым пушечным дымом салюта окутались бастионы Петропавлоской, Адмиралтейской кре­постей и стоящих на Неве 125 судов русского флота. И когда затихли эхо салюта и крики “виват”, Петр обратился к присутствующим с речью, ко­торую тщательно подготовил заранее. Запись в “Реляции… торжества о заключении с короною Швецкою вечного мира” передает нам ее смысл:

“Потом же изволил е. и.в. в кратких, но зело сильных словах гос­подам сенаторам на речь их ответствовал, которой ответ в следующем состоял: 1. Благодарствовал им, яко своим верным подданным, за такое от них признание его о них имеющаго попечения и явленную горячность и что он то приемлет по их усильному прошению милостиво, но при том ре­комендует им, что за полученное миротворением благополучие благодари­ли Вышняго и всегда милось его божественную, дарованную им помнили и тщились, чтоб то и у потомства их в непрстанной памяти было, дабы и оные признавали, что бог к России показал.

2.Напоминает он им о их благополучии, что хотя ныне толь славной и полезной мир божиею милостию и храбростию своего оружия получили, однакож бы и во время того мира роскошми и сладостию покоя себя усы­пить бы не допустили, экзерцецию или употребления оружия на воде и на земле из рук выпустить, но оное б всегда в добром порядке содержали и в том не ослабевали, смотря на примеры других государств, которые че­рез такое нерачительство весьма разорились, междо которыми приклад Греческого государства, яко собой единоверных, ради своей осторожнос­ти, перед очами б имели, которое государство от того и под турецкое иго пришло; також бы и прежния времена и состояния своего собственно­го отечества пред очами имели, в котором издревле храбрые люди были, но потом нерадением и слабостью весьма от обучения воинского было от­стали.

3.Что надлежит им стораться о начатых разпорядках в государстве, дабы оные в совершенство привесть и чрез дарованной божею милостию мир являемые авантажи, которые им через отворение купечества с чюжест­ранными землями вне и внутрь предоставляются, пользоваться тщилися, да­бы народ чрез то облегчение иметь мог” (1)

Как мы видим, Петр, поблагодорив Сенат за признание его заслуг и сославшись, по принятым тогда нормам, на особое благоволение бога к России, как бы напоминает присутствующим известное выражение: “Упо­вайте на бога, но порох держите сухим”.Предупреждая о нобходимости крепить вооруженные силы, он обращается за примером к прошлому и упо­минает павшую под натиском турок Византию, причину гибели которой ус­матривает в забвении нужд обороны.

Для нас особо важен третий пункт речи Петра, где говорится о “на­чатых распорядках в государстве”, которые необходимо завершить (“дабы оные в совершенство привесть”), чтобы потом, пользуясь предоставлен­ные миром возможностями (“авантажами”),торговать с другим странами, “дабы народ через то облегчение иметь мог”.

Что же имел в виду Петр, говоря о “начатых распорядках”? Несом­ненно, речь шла о целом комплексе преобразований, и прежде всего об осуществляемых в последние годы Северной войны податной, церковной и государственной реформах, о выработке новых принципов внутренней и внешней политики.

Еще за три года до этой торжественной речи, в указе от 19 декаб­ря 1718 года, Петр писал о себе (в третьем лице, как было принято):

“Аднакож, е. в. несмотря на такие свои несносные труды в сей тяж­кой войне, в которой не только что войну весть, но все внофь, людей во оной обучать, правы и уставы воинския делать принужден был, и сие, с помощью божею в такой добрый порядок привел, что такое ныне пред прежним войском стало и какой плод принесло, всем есть известно.

Ныне, управя оное, и оземском правлении не пренебрег, но трудитца и сие в такой же порядок привесть, как и воинское дело. Чего ради учи­нены калегии, то есть собрании многих персон вместо приказоф, в кото­рых президенты, или председатели, не такую мочь имеют, как старые судьи – делали, что хотели…” (2)

Гордое сознание масштаба достигнутого в войне и в военных преоб­разованиях звучит в этих словах, – ведь когда они писались, на Аланд-

———————————————————————

1.Законодательные акты Петра I. Подготовил Н. А.Воскресенский. с.159

2.Там же с.65-66

Ских островах велись переговоры со шведами и война вот-вот должна бы­ла закончится для России вожделенной победой. Но еще до завершения войны Петр публично заявляет, что уже взялся за реформу государствен­ного аппарата – сложнейшую задачу – и даже знает, как и с помощью ка­ких инструментов можно добиться справедливости и порядка. Вообще же на языке Петра-реформатора привести что-либо “в порядок” означало орга­низовать крутую ломку старого порядка, и в данном случае преобразова­ние “земского правления” означало серьезную перестройку управления страной на новых принципах. Приводимый указ позволяет нам понять логи­ку мышления реформатора:создав сильную своей регулярностью армию, он, используя успешный опыт военный реформы, приступает к созданию такого же сильного регулярного государства.

II. ОСНОВА РЕФОРМЫ.

В основе перестройки государственного аппарата лежали широко распространенные в Европе идеи государственного строительства. Их суть заключалась в следующем:так как государство является творение создан­ное человеком, то человек может превратить его в идеальный институт, с помощью которого можно достичь “всеобщего блага”.Бесперебойная работа государственного механизма достигается с помощью усовершенствованных законов и претворяющих их в жизнь учреждений.

Петр I полностью разделял эти идеи, отсюда и становится понятным то значение, которое он придавал реформе государственного аппарата.

Петр I исходя из традиционных представлений о роли самодержца в России, придавал огромное значение писанному законодательству. Он счи­тал, что “правильный” закон, вовремя изданный и последовательно осу­ществленный в жизни, может все, начиная со снабжения народа хлебом и кончая исправлением нравов. Великий реформатор России мечтал создать совершенное и всеобъемлющее законадательство, которым была бы охвачена и регламентирована вся жизнь подданых. Он мечтал о точной идеальной государственной структуре, через которую это законадательство могло бы реализоваться.

Идею создания совершенного государственного аппарата Петр вына­шивал давно, но только когда сомнений в победе над Швецией не остава­лось, он решился приступить к осуществлению своей мечты. Именно в этот период Петр во многих сферах внутренней политики начинает отходить от принципов прямого насилия к регулированию общественных явлений с по­мощью бюрократической машины. Образцом для задуманной государственной реформы Петр I избрал шведское государственное устройство.

Рассматривая эту реформу, как и многие другие преобразования Пет­ра, нельзя не коснуться вопроса о степени заимствования им западноев­ропейского опыта. Зачастую в исторической литературе эта проблема ре­шается альтернативно: либо оригинальность – либо плагиат. Одни историки считают, что Петр лишь приспособил шведскую государственную систему под русские условия, адаптировав ее, другие же исходят из полной оригинальности преобразований, исключая лишь некоторые внешние детали вроде термина “коллегия”.

Представляется, что, когда речь идет о взаимовлиянии, подобная альтернативная постановка вопроса в принципе далека от научной. Су­щественней знать, как и в какой степени взятое из других культур спо­собствовало упрочению политической, социальной и экономической струк­туры общества, которое что-дибо заимствовало. Забегая вперед, отметим, что несомненное заимствование западноевропейского, точнее, шведского государственного опыта в целом существенно способствовало укреплению государственности Российской империи. Вообще же обращение Петра I к опыту западноевропейских стран бы ло обычным в его реформаторской де­ятельности. Почему все же шведский опыт использовался шире, чем опыт какой-либо другой страны? Это было связано не столько с некоторыми элементами сходства социально-экономических условий обеих стран, сколько с личными пристрастиями Петра I. Высоко ставя шведскую военную и государственную организацию, Петр стремился превзойти Шве­цию, используя ее опыт в мирной жизни.

Всем памятны слова, произнесенные им в день Полтавской победы в честь шведов-учителей, побежденных превзошедшим их учеником. Допуская, что это лишь красивая легенда, нельзя все же пройти мимо несомненно достоверного свидетельства. В 1716 году в Амстердаме шведский комис­сион-секретарь Прейс виделся и разговаривал с Петром. В письме в Стокгольм Прейс вспоминал, как однажды Петр “сказал, что тому, что научился вести войну и приучил свой народ к войне он обязан, не кому иному, как его величеству [Карлу XII]”.(1)

Неудивительно, что, достигнув военной победы над столь “регуляр­ным народом, как шведы, Петр поставил задачу реорганизации российской

———————————————————————

1. журнал “Чтения Общества истории и древностей российских при Мос­ковском университете”,1877 г., т.2, с. 4-5

Государственности с помощью той же “регулярности”.

Шведская государственная система бала построена на принципах ка­мерализма – учения о бюракратическом управлении, получившего распространение в Европе XVI – XVII веков. Камерализм содержал ряд черт, привлекавших Петра. Во-первых, это функциональный принцип управле­ния, который предусматривал создание учреждений, специализировавшихся в какой-либо сфере. Во-вторых, это устройство учреждения на началах кол­легиальности, четкой регламентации обязанностей чиновников, специализа­ции канцелярского труда, установление единообразных штатов и жало­ванья.

Используя шведский административный опыт и беря за основу шведс­кие образцы, Петр, как правило, вносил в них обусловленные особеннос­тями России структурные изменения. Иногда же изменения не касались су­ти дела, а носили лишь косметический характер. Общий принцип подхода к шведским учреждениям Петр выражал неоднократно и достаточно последо­вательно, примером чего служит указ от 28 апреля 1718 года: “Всем ко­легиям надлежит ныне на основании шведского устава сочинять во всех делах и порядках по пунктам, а которыя пункты в шведском регламенте неудобны, или с сетуациею сего государства не сходны и оныя ставить по своему разсуждению. И, поставя об оных, докладывать, так ли их быть”.(1)

III. РЕФОРМА ЦЕНТРАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ.

Реформа государственного аппарата началась в конце 1717-го – в начале 1718 года, когда Петр I составил своеобразную программу предс-

Тоящих преобразований:он определил число и компетенции коллегий, наз­начил в них президентов, обязал их выбрать подручных. Но особенно для нас интересен документ от 12 декабря 1718 года, озаглавленный: “Ре­естр коллегиям. О должности, что в которой управляти надлежит.” Он поз­валяет представить нам первоначальную структуру нового центрального аппарата:

” 1) Чужестранных дел (что ныне Посольский приказ). Всякия иност­ранныя и посольския дела и пересылка со всеми окрестными го­сударствы и приезды послов и посланников и приезды курьеров и других иноземцев;

———————————————————————

1.Законодательные акты Петра I. Подготовил Н. А.Воскресенс-

Кий. М.;Л.,1945 г., с.60

2) Камор (или казенных сборов). Всякое расположение и ведение

Доходов денежных всего государства;

3) Юстиция (то есть расправа гражданских дел). Судные и розыск­ныя дела; в той же коллегии в ведении и Поместный приказ;

4) Ревизион. Счет всех государственных приходов и расхо­дов;

5) Воинской. Армия и гарнизоны и все воинския дела, которые были ведомы в Военном приказе и которыя прилучаются во всем госу­дарстве;

6) Адмиралтейской. Флот со всеми морскими воинскими служители, к тому принадлежащими морскими делами и управлении;

7) Коммерц. Смотреть над всеми торгами и торговыми действиями;

8) Штатс-контор (казенный дом). Ведение всех государственных расходов;

9) Берг и Мануфактур. Рудокопные заводы и все прочие ремесла и рукоделия, и заводы оных и размножение, притом же и артиле­рия.” (1).

Военная, Адмиралтейская коллегии и Коллегия иностранных дел зани­мали привилегированное положение в системе государственных учреждений благодоря тому огромному значению, которое придавал Петр армии, флоту, дипломатии, а также благодоря той огромной роли, которую играли в уп­равлении их президенты – первейшие из первых сподвижников Петра: ге­нерал-фельдмаршал светлейший князь А. Д.Меньшиков, генерал-адмирал граф Ф. М.Апраксин и канцлер граф Г. И.Головкин. Эти коллегии возникли не на пустом месте, так как в начале Северной войны создание новой армии, флота, активная дипломатия потребовали иных, отличных от старых, форм организации аппарата. Военный и Адмиралтейский приказы и Посоль­ская канцелярия (Посольский приказ)были четко сориентированы на спе­циализацию. Именно в них, быстрее чем где бы то ни было, прижились кол­легиальные методы ведения дел. Все это впоследствии облегчило переход к коллегиям.

Из всех коллегий особо выделяется группа финансовых коллегий – основа основ камеральной системы. Главной фискальной коллегией стала Камер – коллегия, ведавшая всем приходом денег и бюджетным планирова­нием поступлений. Расход на нужды государства осуществлялся через Штат

———————————————————————

1.Полное собрание законов Российской империи, СПб, 1838, т.5; с.601

-контор-коллегию, игравшую роль центральной кассы, а наблюдение и конт­роль за расходами за работой финансовых органов поручался независи­мой от других коллегий Ревизион-коллегии. Трехчленное деление фиска имело огромное значение в государственном управлении. В старом при­казном аппарате эти три финансовые функции – приход, расход и контроль

– осуществлял практически каждый приказ. Как правило, приказ сам обла­гал население налогами, часто шедшими на его нужды и под его собствен­ным контролем. Теперь все изменилось – финансовая “чересполосица” XVII века была существенно потеснена.

Такое же значение имел факт создания Юстиц-коллегии. Она заменила сразу несколько судных приказов, отобрала судебные функции у многих приказов несудебного профиля. Произошла резкая унификация, централиза­ция юстиции – ведь для дореформенного периода было характерно смеше­ние управленческих и судебных функций. Теперь, с образованием Юс­тиц-коллегии, произошла резкая перемена, но ее значение не следует переоценивать, так как по мере уточнения компетенции новой коллегии, из ее ведения “выпали” многие социальные группы населения:горожане, про­мышленники и работные – отошли в ведение Коммерц-,Берг-Мануфак­тур-коллегий, Главного магистрата, военными занимались Военная и Адми­ралтейская коллегии, монастырскими – Синод и так далее. Все это были издержки сословного строя, существовавшего в России в рамках феодализ­ма.

Особое место в системе управления заняли коллегии, ведавшие тор­говлей и промышленностью, – Коммерц-коллегия, Берг-Мануфактур-колле­гия. В 1720 году среди центральных учреждений появился Главный магист­рат, основной обязанностью которого было управление городами, включая как судебную, так и административную власть.

Состав петровских коллегий при жизни Петра претерпевал сущест­венные изменения. В 1721 году была образована Духовная коллегия – Си­нод, который был выведен из подчинения Сената. В 1722 году из состава Берг-Мануфактур-коллегии была выведена Мануфактур-коллегия, образована для управления Украиной Малороссийская коллегия в Глухове, для лучшего управления поместными делами Вотчиную контору Юстиц-коллегии сделали отдельной коллегией – Вотчиной. Ревизион – и Штатс-контор-коллегии были лишены статуса центральных учреждений и стали конторами Сената. Всего в 1721 году было 11, а в 1723 году – 10 коллегий.

Коллегии стали основой центральной системы управления, хотя от старого приказного управления сохранилось много более мелких учрежде­ний:Дворцовая, Ямская, Печатная, Медицинская, Полицеймейстерская канцеля­рии, Преображенский приказ и некоторые другие.

Постоянно сталкиваясь со знаменитой “московской волокитой” , ха­рактерной для деятельности приказов, Петр пришел к выводу, что макси­мальная эффективность работы государственного аппарата может быть достигнута только с помощью детальной регламентации деятельности каж­дого должностного лица и учреждений. Этот вывод царя вполне отвечал камеральной системе, деятельность которой была бы невозможна без де­тально разработанного документа – регламента, фиксировавшего все необ­ходимое для существования бюракратического учреждения: его функ­ции, обязанности чиновников, режим работы, делопроизводство, оплату труда и так далее. Но Петр “перескакал” западноевропейских теоретиков камерализма. Ему принадлежит идея создания целой иерархии регламентов. При участии царя был создан документ, своеобразный регламент регламен­тов – Генеральный регламент (1719-1724 гг.).Он содержал самые общие принципы деятельности бюрократического аппарата, всех государственных учреждений. Каждое из них, кроме того, имело собственный регламент, в котором уточнялись особенности работы именно этого учреждения. Обя-

Занности каждого чиновника были, в свою очередь, записаны в “долж­ность” – инструкцию, включенную в коллежский регламент. Характерным для всеобъемлющего регламентационного мышления Петра стал регламент Адмиралтейской коллегии 1722 года, который Петр разрабатывал сам и считал образцом регламента центрального учреждения. В этот регламент входило 56 должностей, начиная с пространной должности президента и кончая краткой и даже анекдотичной должностью профоса: “Должен смот­реть, чтоб в Адмиралтействе никто кроме определеных мест не испраж­нялся. А ежели мимо указанных мест будет испражняться, того бить кош­ками и велеть вычестить”.(1)

Регламенты, как замысливал их Петр, отнюдь не были просто инс­трукциями. Тут важно заметить, что для Петра – реформатора государства

– было характерно стремление перенести военные принципы на сферу гражданской жизни, государственного управления. Это проявлялось как в прямом распространении военного законодательства на гражданское уп­равление, так и в придании законам, определяющим работу учреждений,

———————————————————————

1.Полное собрание законов Российской империи СПб; 1838, т.6, с.591 значения и силы воинских уставов.

Примечателен поясняющий это наблюдение указ Петра от10 апреля 1716 года, присланный в Сенат: “Господа Сенат! Посылаю вам книгу Во­инский устаф (которой зачат в Петербурхе и ныне совершен), которой велите напечатать число немалое, а именно чтоб не меньше тысячи книг, из которых ста три или более на словенском и немецком языке (для ино­земццоф в нашей службе).И понеже оной хотя основанием воинских людей, аднакож касаетца и до всех правителей земских (как из оного сами ус­мотрите), того для, когда напечатают, то разошлите по препорции во все корпусы войск наших, также и по губерниям и канцеляриям, дабы не­ведением нихто не отговаривался. А оригинал оставьте у себя в Сена­те. Петр “.(1)

Комментарий тут не нужен – гражданские служители (“земские правители”) получили в качестве нового свода законов воинский устав, который тотчас вступил в действие.

Конечно, не все положения военных уставов были приложимы к граж­данской сфере. Тогда прибегали к выборке из военных законов. В журнале Сената от 28 января 1723 года записано: “При том предлагал канцлер граф Головкин, что справитца в Сенате надлежит ли с приличным указом выписать к гражданским делам что принадлежит из военного артикула”.

Генеральный регламент и многочисленные дополнения к нему устано­вили четкий режим работы коллегий как бюрократических учреждени. Он заключался в соблюдении единства времени и места бюрократического действия: в определенное время недели, дня и только в здании коллегии.

Реально это значало, что в назначенный для присутствия день и час члены коллегии собирались в аудиенцкамеру для заседания. Председе­тельствующий президент – открывал заседание, секретарь оглашал список рассматриваемых дел, которые одно за другим зачитывались. Далее насту­пало самое важное таинство коллегиальной формы управления. По заслу­шенному делу вырабатывался проект решения, каждый из присутствую­щих, начиная с самого младшего по должности, высказывал свое мнение, и большинство решало судьбу дела.

———————————————————————

1.Законодательные акты Петра I. Подготовил Н. А.Воскресенский М.;Л. 1945 г. с.52-53

В коллегиях было три вида служащих: члены коллегий, канцелярские служители и так называемые “нижние служители” – курьеры, сторожа, вах-

Мистры и солдаты.

Центральной фигурой коллегиального совета был президент, который осуществлял управление коллегий от имени царя и поэтому имел право на особое почтение со стороны членов коллегии.26-я глава Генерального регламента так и названа: “О респекте, надлежащем президентом”.”1. По­неже президенты, а в отлучении их вицепрезиденты вышшие главы суть и в лице е. ц.в. сидят ради управления всех дел в коллегиях, також на каждого верность, прилежность и поступку надзирают, того ради надлежит всем членам, как коллегийным, так и канцелярным, учрежденному их пре­зидентувсякое достойное почтение и респект и послушание чинить и по указом их в делах, которые е. ц.в. высокой службе и интересу касают­ся, поступать”.(1)

Основную массу членов коллегий состовляли советники и асессо­ры. Между ними распределялись дела внутри коллегий. Это так же предус­матривалось Генералным регламентом: “А дела между советниками и асессорами тако разделяются, что каждому как из происходящих в колле­гии дел определенная часть, так и над канцеляриею и канторами и над делами и трудами оных особливое надзирание дается, яко о том партику­лярных инструкциях коллегиев пространно усмотреть можно”(2)

Вместе с членами присутствия в аудиенц-камере сидел еще один чи­новник, который был полностью независим от коллегии и имел огромные права. Это был коллежский прокурор – должность необычайно важная в системе петровской бюрократии. Особенно полно обязанности прокурора были выражены в “Должности прокурора” Главного магистрата: “1.Оной имеет сидеть в Главном магистрте и смотреть накрепко, дабы оной ма­гистрат свою должность хранил и в звании своем во всех делах истинно и ревностно без потеряния времяни все дела порядочно отправлял по регламенту и указом, разве какая законная притчина ко исполнению им помешает, что все записывать в юрнал свой”.(2)

Общим наблюдением обязанности прокурора не ограничивались. Особое внимание уделялось наблюдению за исполнением постановлений: “…также

———————————————————————

1.Законодательные акты Петра I. Подготовил Н. А.Воскресенский. М.;Л., 1945 г. с.496

2. Там же с.488 3.Там же с.491

Смотритьнакрепко, чтоб в магистрате не на столе токмо дела вершились, но чтоб по оным самыя действа по указам, как скоро возможно, исполне­ны были, чего он должен спрашивать у тех, кому указы даны, что испол­нено ль в такое время, в которое начало и совершенство оного исполне­но быть может, и буде исполнено, зачем – невозможность ли какая помешала, или по какой страсти или лени, о чем немедленно магистрату предлагать должен”.Также в компетенции прокурора входило наблюдение за судопроизводством.

Из второй группы – “канцелярских служителей” – важнейшее место занимал секретарь. Его должность была близка должности приказного дь­яка и состояла в руководстве делопроизводством: приеме и оформлении входящей корреспонденции, подготовке дел к докладу, изготовлении и отправке решений – исходящих документов.

В соответствии со шведскими штатами в составе служащих коллегий появились три новые должности:нотариус, актуариус и регистратор. Нота­риус составлял протоколы заседаний коллегий (поэтому он часто назы­вался протоколистом), затем сшивал все протоколы в книгу, вел также учет “вершенным” и “невершенным” делам. Актариус сидел исключительно на входящей корреспонденции, осуществляя ее первоначальную обработку – Дальнейшей систематизацией корреспонденции, как и всем учетом посту­пивших и отправленных бумаг, ведал регистратор.

Секретари, нотариусы, актуарисы, регистраторы, а также перевод­чики и фискалы были как бы аристократией концелярии, резко выделенной из общей массы служащих своей ролью в бюрократическомм действе, жало­воньем, положением. Писцы – непосредственные делопроизводители, заня­тые, как и во все прежние времена, переписыванием бумаг, составляли плебс канцелярии. В приказах было три вида писцов: старые, средней ру­ки и молодые подьячие. Все они попали в коллегии, хотя и стали соот­ветственно называться канцеляристами, подканцеляристами и копиистами. Неизменность их работы в новых условиях фиксирует и Генеральный рег­ламент: “… канцеляристом надлежит все то, что по реэстру из отправ­ляемых дел от секретаря повелено будет, изготовлять… також и те де­ла, о которых они генеральные формуляры (образцовые письма) имеют, а имянно: дипломы, патенты и протчее”. (ЗА с.501)

———————————————————————

1.Законадательные акты Петра I. Подготовил Н. А.Воскресенский. М.;Л., 1945 г. с.501

IV. РЕФОРМА ВЫСШЕГО УПРАВЛЕНИЯ.

Реформа центрального управления проводилась параллельно с рефор­мой высшего управления. Суть преобразований состояла в изменении структуры, компетенций и состава высшего правительственного учрежде­ния – Сената – в целях приспособления его к системе новых центральных учреждений – коллегий.

Наиболее полно новое положение Сената в системе власти отразила “Должность Сената” – специальная инструкция, опеделявшая власть, уст­ройство, делопроизводство Сената в новых условиях. С 1718 по 1722 год Петр шесть раз перерабатывал проект “Должности” так как этот документ имел большое значение для него.

“Должность сразу же определила высокое место Сената как храните­ля государственных интересов: “Едино же сказать – всегда Сенату подо­бает иметь о монашеской и государственной пользе неусыпное попечение, доброе бы простирать и все, что вредно может быть, всемерно отвра­щать.”

В соответствии с этим повышалась ответственность самих сенато­ров, обязанных как зеницу ока хранить свое достоинство. 10-я глава “Должности” предупреждала: “1.Никому в Сенате позволяется разговоры иметь о посторонних делах, которые не касаются к службе нашей, меньши же кому дерзновение иметь бездельными разговорами или шутками являти­ся. 2.Но надобно ведать, что есть оное место сочинено, где поступать

Подобает со всякою надлежащею учтивостию, понеже Сенат собирается

Вместо присудствия нашей персоны во отлучении”.

Сенат занимал ключевое положение в петровской государственной системе. Он сосредотачивал судебные, административные и законосовеща­тельные функции, ведал губерниями, а также – коллегиями и другими центральными учреждениями. Поначалу в 1718 году, Петр распорядился, чтобы в состав Сената вошли все президенты коллегий. Идея была заман­чива – коллегиальный принцип пронизывал все управление: коллегии уп­равлялись коллегией, состоящей из президентов коллегий. Однако вскоре от этой идеи пришлось отказаться: сосредоточение в одних руках обя­занностей президента и сенатора эффекта не дало, кроме того президен­ты были перегружены работой в своих коллегиях.

Работал Сенат согласно коллегиальным принципам. Единство места, времени и состава присутствия, как условия, необходимого для деятель­ности Сената – бюрократического учреждения, сохранялось и фиксирова­лось “Должностью”: ” 1.Без согласия всего Сената ничто делать подоба­ет, паче же ниже, что вершить возможно; 2. Ежели ж бы иногда кто за болезнию или некоторой крайней нужды не в присутсвии был, того для делам оставленным быть не надобно; 3. Однако о важных делах и отсудс­твующим подобает прежде вершения всякому осведомлену быть; сии отлуч­ки раумеетца кроме дальних и ево мнение на письме получить; 4. И на­добно, чтоб всякие дела не в обособливых домах или в беседах, но в Сенате вершить и в протокол введеным быть надлежит; 5. И не надлежит же сенатцким членам никого посторонних с собою в Сенат брать, которо­му бы тамо по званию своему быть не подобало”.(1)

В истории государственной реформы особое место занимает указ от 12 января 1722 года. Он свидетельствует об умении Петра оценивать из­меняющуюся обстановку, вносить коррективы в планы преобразований. Поняв ошибочность ситуации, когда президенты в качестве сенаторов должны сами себя судить, Петр этим указом вывел президентов из Сената и признал неудачу своей затеи создать коллегию коллегий. Кроме того, указ углубил реформу Сената, заложил в его основу некоторые новые принципы, усилившие значение Сената в системе управления. 4-й пункт указа гласит: “Надлежит быть при Сенате генерал-прокурору и обер-про­курору, также во всякой коллегии по прокурору, которые должны будут репортовать генерала-пркурора. Также надлежит быть при Сенате рекет­мейстеру, эксекутору и герольдмейстеру или иной какой чин, кто б дво­рян ведал и всегда представлял к делам, когда спросят”. (2)

Этим указом создавался важнейший орган самодержавного государс­тва XVIII века – прокуратура. К ее организации Петр шел давно, назна­чая в Сенат для наблюдения за сенаторами гвардейских офицеров, затем

В. Н. Зотова в должности генерал-ревизора, и в конце концов в 1722 году по образу французкого государственного аппарата в России появился ге­нерал-прокурор.

На этой основе был образован целый институт, возглавляемый гене­рал-прокурором – институт публичного, явного надзора. Помимо должности генерал-прокурора, которую занял один из ближайших сподвижников Петра

П. И.Ягужинский, была образована специальная Прокурорская контора при

1.Законодательные акты Петра I. Подготовил Н. А.Воскресенский. М.;Л.,

1945 г., с.299

2.Там же с.245

Сенате, введена должность помощника генерал-прокурора – обер-прокуро­ра, а самое главное – вводилась должность прокурора во всех централь­ных учреждениях. Коллежские и судебные прокуроры были независимы от своих учреждений, подчинялись непосредственно генерал-прокурору, а последний согласно “Должности”: “1.Должен смотрить над всеми прокуро­ры, дабы в своем звании истинно и ревностно поступали;2.А ежели кто в чем преступит, то оных судить в Сенате;3.И должен все прокурорские донешения предлагать Сенату и инстиговать чтоб по них исполнено бы­ло”.(1)

Петр возлагал большие надежды на эффективность работы прокурату­ры, так как царя воодушевлял пример генрал-прокурора П. И.Ягужинского, не запятнавшего себя злоупотреблениями или взятками.

Чтобы обезопасить свою систему от должностных преступлений, Петр считал необходимым продублировать институт явного государственного надзора институтом тайного надзора. Речь идет о фискалах – чиновниках, название должности которых стало печально знаменито в России. Впервые о фискалах было упомянуто в указе Петра от 2 марта 1711 года: “Учи­нить фискалоф во фсех делах, а как быть им, пришлетца известие”.

“Известие” было тприслано через три дня.”Выбрать обер-фискала, человека умнова и доброва (ис какого чина ни есть)”.(2)В его обязан­ности входило тайное наблюдение за деятельностью администрации.

Важнейшим принципом деятельности фискалитета-института, широко распространенного в Западной Европе, были тайна и безнаказан­ность. Фискал не нес ответственности за ложные доносы, ибо, как утверж­дал указ 1714 года, “невозможно о всем акуратно ведать”.Документы до­носят до нас кпайне негативное отношение современников к фискалам. С одной стороны, сам характер деятельности состоящих на государственной службе тайных надзирателей и доносчиков, защищенных законом от наказа­ния за ложный донос, сделал их презираемыми, а их работу – грязной, не­чистоплотной, связанной с наушничеством, нарушением моральных норм. С другой стороны, для чиновников, причастных к обогащению за счет казны, деятельность фискалов представляла реальную опастность. Петр всячески поддерживал фискалитет, пологая, что, когда речь идет об интересах го-

———————————————————————

1.Законодательные акты Петра I. Подготовил Н. А.Воскресенский. М.;Л., 1945 г., с.309

2.Там же с.241

Сударства, необходимо поступиться моралью.

Сенатская реформа способствовала развитию института фискальства уже на новом уровне. В 1723 году был назначен генерал-фискал, а в 1725 году опубликована разработанная Петром “Должность” генерал-фискала и его помощника – обер-фискала. Уже ее преамбула говорит о тех задачах, которыми предстояло заниматься главным фискалам:

“О должности генерал-фискала и его помощника государственного обер-фискала.

Оные имеют быть в резиденции е. в., прочие ж провинциал-фискалы и фискалы в коллегияхи в провинциях и в городах, каждой во учрежденииом своем месте под их дирекцию”.

Институты прокуратуры и фискалитета были прочно связаны: фискалы доносили о делах прокурорам и генерал-фискалу, подчиненному гене­рал-прокурору. Прокуратура и фискалитета были звеньями одной цепи контроля, который создавался Петром как в связи с реформой Сената, так и в связи с реформой судопроизводства.

V. РЕФОРМА НИЗШЕГО ЗВЕНА УПРАВЛЕНИЯ.

Создание нового полноценного государственного аппарата, построен­ного на принципах камерализма: субординации, дифференциации, регламен­тирования – было бы невозможно, если бы реформа не коснулась низшего звена управления – местного аппарата. Естественно, что областная ре­форма проводилась параллельно с реформой центральных и высших ве­домств и основывалась на тех же принципах. Более того, при создании но­вого областного устройства также был использован шведский административный опыт, отраженный в специальном проекте Г. Фика – агента Петра I, побывавшего в Швеции и хорошо изучившего шведскую ад­министративную систему.

Проект Фика, воспроизводящий шведское устройство местного управ­ления, обсуждался в Сенате и был принят за основу с определенными из­менениями, учитывающими специфику России.

Такой подход был определен Петром в резолюции на проект Фика: “Земское управление надлежит перво один уезд от мужика до правителя уезда, а потом до ландсгевдинга, шведское с русским сложа, и на мере свои мнения поставя, изготовить в доклад по порядку и чинам”. Тогд же

– 9 мая 1718 года – было уточнено, как складывать шведскую и русскую организацию:”сколко ланцэвдингоф и над сколькими уезды один, и под ними сколко каких чиноф, и как оныя связаны послушанием и должностию, то выписывать и приносить в Сенат, где надлежит спускать с русским обычаи, что может быть по-старому и что переменить”.(1)

В постановлении Петра идет речь об анализе и изменении шведской областной системы, трехчленной по своему устройству: приход (кирх­шпиль) – дстрикт (херад) – земля (ланд), – во главе которой стоял упомянутый Петром чиновник – ландхевдинг. Петру и его сподвижникам было о чем думать: шведская система была принципиально иной, чем рос­сийская, точнее, чем та, которую они хотели создать.

Низшим и важным звеном шведского управления был приход ( кирх­шпиль). Его деятельность была основана на активном участи в управле­нии народа, крестьян, выборные от которых входили в административные и судебные органы кирхшпиля. Кроме того, важную роль играл пастор – высшая нравственная власть в приходе. Ознакомившись с системой кирх­шпиля, Петр и сенаторы полностью отвергли ее: ни о каком участии на­рода и духовенства в упралении в системе российского самодержавия петровских времен не могло идти и речи. Рассуждая о неприемлемости для России системы низших выборных чинов, Сенат постановил: “Кирхшпиль­фохту и ис крестьян выборным при судах и у дел не быть для того, что всякие наряды и посылки бывают по указом из городов, а не от цергвей; к тому же и в уезде ис крестьянства умных людей нет “.(2)И это говори­лось о народе с давней земской, общинной традицией, негогда спасшей страну и престол от гибели! впрочем стоит ли этому удивляться – авто­ритарная власть и бюрократическое презрение к “глупому” народу всегда идут рука об руку.

Два других элемента шведской системы были сохранены. Провинция (ланд) стала основной единицей областного управления. Существовавшие к этому времени 11 губерний были поделены на 45,а затем на 50 провин­ций. Губерни не были отменены, хотя власть губернатора расспространя­лась только на провинции губернского города. Примечательно, что в бу­дующем – при Екатерине II – петровские провинции стали губерниями.

Провинции делелись на дистрикты, в которых сидели земские комис­сары; общее руководство провинциями осуществляли воеводы, подчинявши­еся непосредственно Сенату, за исключеним военных и аппеляционных

———————————————————————

1.Законодательные акты Петра I. Подготовил Н. А.Воскресенский. М.;Л., 1945 г. с.60

2. Там же с.62

Дел, по которым они подчинялись губернаторам. Инструкция провинциаль­ному воеводе, принятая в 1719 году, делала его полновластным правите­лем в своей провинции. Под его руководством находились конторы камери­ров (надзерателей земских соборов), а также рентрея (место, где сосредотачивались денежные средства). Кроме того, воевода руководил канцеляриями рекрутского сбора, розыскных, провиантских дел, таможней и другими учреждениями.

С проведением второй областной реформы сеть местных учреждений стала заметно гуще, чем раньше, а редкие уезды допетровской России выглядели анахронизмом по сравнению с мощной разветвленной структурой губерни, провинции, дистриктов.

В основу областного устройства, возникшего к концу петровского царствования, также были положены принципы камерализма. Все местные учреждения были тесно связаны с соответствующими центральными органа­ми – коллегиями. Сверху донизу было установлено единообразие, достига­емое единством внутреннего устройства, четкостью соподчинения, идентич­ностью компетенции органов и должностей одного административного уровня на территории всей страны. С этого момента был задействован “бюрократический принцип единообразия”,нередко игнорирующий специфику каждого района, – например: Кунгурская провинция по своему устройству ничем не отличалась от Старорусской или Саратовской. Государство, стро­ившееся на регулярной основе, должно было стремиться к единообразию так как это облегчало реализацию указов центра и контроль за их ис­полнением.

V. ПОДАТНАЯ РЕФОРМА.

Стремление Петра организовать государство по военным образ­цам, влекло за собой усиление роли военных в обществе и государс-

Тве. Нет сомнения, что государственная и военная реформы привели к дос­таточно четкому разделению военной и гражданской служб, что и было зафиксировано известным Табелем о рангах. Но вместе с этим петровские реформы знаменовались широким распространением практики участия про­фессиональных военных в государственном управлении. Это проявлялось не только в назначениях военных на гражданские должности, но и в весьма частом их использовании (особенно гвардейцев) в качестве эмиссаров царя, высших учреждений. Обычной картиной стали регулярные командировки сержантов и офицеров гвардии в губерни, провинции и уезды, где они, имея чрезвычайные полномочия, исполняли роль своеобразных “толкачей” , “погонял”. За неисполнение приказов они имели право “посадить в око-

Вы, на чепи и в железа” любых чиновников, и держать их так неограни­ченное время.

Практика использования военных в гражданском управлении, отчасти объяснимая экстремальной ситуацией Северной войны, не была отменена и в более спокойные времена, а, наоборот, стала систематической и нор­мальной, что подчеркивало военнно-бюракратическую суть созданной пет­ром империи. Важно отметить, что известная интеграция военных и гра­жанских институтов вела к подчинению первых вторым даже в мирное время. Особенно ярко эта тенденция прослеживается в истории податной реформы – типично финансового мероприятия, в результате которой в России в 1724 году была введена подушная подать.

Реформа податного обложения была непосредственно вызвана необхо­димостью решить проблему содержания армии в мирное время. Закончив Се­верную и Персидскую войны, Петр не намеревался сокращать огромную по тем временам армию или сворачивать программы строительства воен­но-морского флота. Численность регулярной армии в мирный период не только не уменьшилась, а наоборот – возросла. Если в 1711 году воору­женные силы (инфатерия и кавалерия) составляли 106 тысяч человек (что было определено штатами 1711 года), то в 1720 – 1721 годах общая чис­ленность пехоты и кавалерии достигла почти 121 тысячи человек при сохранении численности артеллерии и не считая гарнизонных солдат (примерно 74 тысячи).

Пока шла война и армия находилась в походах или стояла у границ, проблема ее содержания не представлялась сложной. Экстраординарные на­логи и повинности, насильственные изъятия у населения других стран и у собственных сограждан провианта, фуража, транспорта и т. п. – все эти и подобные им средства обеспечения армии использовались в полной ме­ре, формально оправданные суровым военным временем. Но с наступлением мира ситуация должна была измениться. Уже в 1718-1719 годах полки ста­ли возвращаться из-за границы на родину. Петр нашел для них временное, но важное задание: солдат, начали перебрасывать на крупные строй­ки, требовавшие тяжелого массового труда. Это были крепости, гавани и каналы. Так, 8 февраля 1717 года Петр, сообщая Сенату о предстоящем вы­воде армии из Польши писал:”… чего для ныне им дела никакова нигде нет, а жалованье берут даром, того для за потребно разсуждаю по поло­вине их брать на работу к делу канала, который будет от Тосны в Уверь, и то, по получении сего указа, учините”(1)

Занять полки строительными работами – создать своеобразные “тру­доармии” – было временным выходом и, поэтому, не решало полностью ост­рую проблему содержания и размещения армии внутри страны в мирный пе­риод. Решение было найдено в конце 10-х – начале 20-х годов. Речь идет о реформе податного обложения, начатой в 1719 году и завершенной в 1724-м. Смысл ее в том, что вместо десятков различных налогов и повин­ностей вводился единый прямой денежный налог, шедший непосредственно на нужды армии. Этот подушный налог собирался со всех душ “мужеска по­лу”.

Помимо чисто финансового эффекта реформа привела к существенной перемене в судьбе регулярной армии. Согласно идее реформатора, взятой из шведской практики обеспечения армии в мирный период, полки разме­щались непосредственно среди тех самых крестьян, с которых взимались налоги на содержание солдат и офицеров. Это позволяло значительно сок­ратить путь денег из карманов крестьян в полковые кассы, так как унич­тожался ряд промежуточных финансовых звеньев.

Подушные переписи, как правило, также проводились силами самой армии, выделявшей на это значительные контингенты военнослужащих. Так повелось с первой ревизии 1721-1724 годов. В 1725 году фельдмаршал М.

М. Голицын сообщал в Военную коллегию о хронической нехватке в армии офицеров. Общие данные свидетельствуют, что во время первой ревизии в качестве переписчиков использовались не менее 45% армейских штаб – и обер-офицеров.

Для сбора с крестьян подушной подати из числа местных дворян из­бирались так называемые земские комиссары, ответственные за передачу денег в полки. Сами же полки после окончания Персидской войны и осо­бенно 1724 года начали расселяться по центральным губерниям равномер­но во все стороны от Москвы – центра гигантского расселения армии.

Там, где жил командир полка, строился полковой двор, а в местах размещения роты – ротный двор. Рота селилась в радиусе 50 – 100 верст от ротного двора, причем Петр требовал расселять солдат по деревне как можно плотнее.

Помимо ротного двора сооружались дворы для офицеров и их людей, штабные, интендантские помещения, госпитали. Масштабом для поселения

———————————————————————

1.Бумаги Петра Великого. СПб., 1872 г., с.342

Войск после тщательных расчетов была избрана пропорция: одного солда­та-пехотинца (при расходе на него 28,5 рубля в год) могли содержать 47 крестьян при подушной подати в 70 копеек, а кавалериста – 57 крестьян, так как расходы на него и его лошадь составляли 40 рублей в год. Таким образом на армию было расписано все население основных гу­берний, которые должны были принять и разместить на своей территории полки.

Вообще, ничего подобного перед петровскими реформами Россия не знала, так как военный аспект податной реформы Петра означал, что регу­лярные воинские части размещались практически в каждом уезде всех гу­берний, исключая только Сибирскую. Крестьянское население всех других губерний должно было сделать для себя выбор: или селить у себя сол­дат, или строить им на свои деньги и своими силами особые солдатские слободы, под которые предполагалось взять земли из помещичьих и крестьянских наделов. Таким образом, помимо платежа подушной подати крестьянское население России либо облагалось постойной повинностью, либо должно было выплатить за это солидную компенсацию в виде платы за строительство слобод.

Реакция крестьян и помещиков, на земли которых начали приходить и селиться полки была крайне негативной: постой – эта тяжелейшая по­винность военного времени – теперь, в мирное время, становился как бы

Постоянным институтом. Сегодня можно не сомневаться, что “стон” про­несся по стране, так как нам известно, что если хотели наказать непос­лушных крестьян, бунтовавших против властей или помещиков, то просто размещали в этой деревне солдат, которые буквально разоряли своих крестьян, насильничали и грабили. В итоге постой оказался пострашней массовых экзекуций и ссылки. Не случайно свобода от постойной повин­ности всю последующую историю России рассматривалась как желаннейшая привелегия, добиться которой удавалось немногим наиболее состоятельным селянам и горожанам, оказавшим особые услуги государству или давшим большую взятку.

Сделав постойную повинность постоянной, Петр, стремился смягчить ее неизбежные негативные последствия, о которых он наверняка знал. Наи­большие надежды он возлагал на законы, которые должны были регулиро­вать отношения населения и армии. Важнейшими законами такого рода ста­ли “Плакат” и “Инструкция полковнику” 1724 года. Оба документа были разработаны при активнейшем участии Петра – настоящего вдохновителя податной реформы. Следует сразу же отметить, что оба документа предпо­лагали:во-первых – самое непосредственное участие армии в сборе по­душной подати; во-вторых – делали полковника, старшего воинского на­чальника в местах размещения полков, главным арбитром во всех возмож­ных спорах и разногласиях между населением и армией.

VI. ПРИНЦИП РАБОТЫ НОВОГО ГОС. АППАРАТА.

Государственные учреждения (местные, центральные и высшие) представляли собой сооружение, подобное сужающейся к верху пирами­де, на вершине которой находился самодержец, осуществлявший верховную неограниченную власть.

В принципе порядок работы созданных Петром центральных и высших учреждений не предусматривал участия самодержца в их деятельности. Ре­форматор пытался решить принципиальную задачу создания такой бюракра­тической машины, все части которой работали бы безотказно согласно принятым регламентам. Эта непрерывно работающая машина должна была быстро и результативно пропускать через себя все дела, решения по ко­торым состояли преимущественно в применении к ним действующего зако­надательства. До нас дошло много резолюций Петра, в которых он наста­ивал, чтобы дела, попадающие под соответствующие принципы, рассматривались в учреждениях, без обращения непосредственно к нему: “Учинить по государственным правилам”,”Решить по правам нелицемерно” и т. д.

Петр требовал, чтобы к нему направляли лишь спорные или не имею­щие прецедента дела. Так в указе от 19 декабря 1718 года, посвященном судопроизводству, говорится: “…разве такое спорное новое и многот­рудное дело от челобитчиков объявится, которого по Уложенью решить самому тому Сенату без докладу и без именного от е. и.в. указу отнюдь будет нельзя, тогда ему, Сенату, челобитчиков (в чем уже необходи­мость), Сенату доносить его величеству… И, получа указ, решить”.Поз­же Петр требовал, чтобы ему представляли только самые важные дела по обвинениям в государственных преступлениях. Тот же принцип избиратель­ности был применен и в административной сфере. А 17 апреля 1722 года Петр предписал, что на его личное рассмотрение представлять дела при не ясном на этот счет законодательстве.

Так должно было быть в идеале. Как же было на практике? Подготов­ленные Комиссией по изданию писем и бумаг Петра Великого данные, поз­воляют нам судить о “функционировании” царя как руководителя госу­дарственной машины. Всего за 1713 – 1725 годы Петр отправил 7584 письма и указа. Если разбить их на две группы – до и после государс­твенной реформы (1713 – 1718 и 1719-1725 гг.) – то можно заметить, что после образования коллегий и преобразования Сената деловая актив­ность Петра понизилась незначительно. За шесть предшествующих реформе лет он отправил 3877 писем и указов, а за шесть лет после образования коллегий и реформы Сената – 3707 документов. Петр по-прежнему занимал­ся массой текущих дел, которые в принципе должны были быть отданы для решения аппарату.

Такое обилие дел, рассматривающихся непосредственно самодерж­цем, должно было иметь какое-то организационное оформление, должен был существовать механизм, с помощью которого в системе государственной власти мог функционировать монарх.

Таким передаточным звеном стал созданный в 1704 году Кабинет его императорского величества, во главе которого стоял кабинет-секретарь Петра А. В.Макарова. Под руководством Макарова работал целый штат подь­ячих, готовивших доклады для царя. Кроме того кабинет ведал личным иму­ществом царя, был его казначейством, так как в кассу поступали огром­ные суммы от соляных сборов.

Следует отметить, что с годами в работе Кабинета отчетливо прос­леживается ведущая тенденция усиливающейся бюрократизации деятельнос­ти самодержца при исполнении им функций верховной власти. С укрепле­нием значения Кабинета как своебразного учреждения “при особе государя” что-либо докладывать, доносить, предлагать, просить станови­лось равнозначным направить соответствующий документ в Кабинет, где его фиксировали, обрабатывали,,чтобы затем, вместе с ему подобны­ми, включить в виде пунктов в доклад к царю. Доклад, прочитанный Макаро-

Вым, с резолюциями Петра возвращался в Кабинет и становился основой

Для указа или служебного письма Макарова чиновнику, направившему “до­ношение”.

Естественно, что всякая бюракратизация, ставящая во главу угла движение бумаг, выдвигает на первое место фигуру бюрократа. Такой фи­гурой на верхних этажах управления в петровское время стал А. В.Мака­ров. Мимо него не проходил ни один обращенный к Петру документ. Мака­ров, таким образом, сделался незаменимым передаточным звеном между императором и государственной машиной.

Важно заметить, что в Кабинет направлялось большое количество донесений из месиных и центральных учреждений, которые были формально подчинены коллегиям и Сенату. И тем не менее руководители этих ве­домств, минуя вышестоящие инстанции, писали прямо в Кабинет, куда таким образом стягивались все нити управления на разных уровнях. В сущности, это было явным нарушением заведенного пропагандируемого самим Петром бюракратического порядка, требующего субординации.

По-видимому, в ряде случаев активное участие царя было необходи­мо, чтобы преодолеть неповоротливость бюрократической машины, исправить создаваемые ее же бюрократической сущностью недостатки.

Здесь следует сказать, что само по себе создание бюрократической машины, пришедшей на смену системе средневекового управления, в основе которого лежал обычай, – естественный процесс. Бюрократия необходимый элемент структуры государства нового времени. Однако в условиях рос­сийского самодержавия создание бюрократической машины стало своеоб­разной “бюрократической революцией”.Начиная с петровских времен эта машина работала по присущем ей внутренним законам, ради конечной цели

– упрочнения своего положения – подстраиваясь под всяческие изменения в жизни. Все эти черты созданной петровским режимом бюрократии позво­лили ей успешно функционировать вне зависимости от того, какой власти­тель сидел на троне – умный или глупый, деловой или бездеятель­ный. Многие из этих черт и принципов сделали сплоченную касту бюрократов неуязвимой и до сего дня.

Итак, петровскими реформами создавалась неведомая ранее Руси сис­тема. Государственность Российской империи была как бы в лесах строй­ки, и Петр – ее инженер и строитель – постоянно вносил необходимые поправки и дополнения.



Зараз ви читаєте: I ВСТУПЛЕНИЕ